Две Марины

Она никогда не отвечает по телефону печальным или равнодушным голосом. На встречах всецело присутствует. Улыбается сердечно, не одним уголком рта. Восторженно говорит о внуках и собаках. Политику всегда принимает близко к сердцу. Это одна Марина Кальюранд. Вторую знают немногие.

 

Kогда к вечеру Maринa добирается домой в Нымме, слова заканчиваются. Она может часами молчать, но супруг или 94-летняя мама Марины не делают из этого проблемы. Шотландский терьер Ленну и похожий на таксу «дворянин» Дядюшка Роки вьются вокруг хозяйки, но им-то ее рассказы без интереса.Собаки хотят гулять! Хорошим днем часика на полтора в лес без поводков, если день так себе, то на прогулку вокруг квартала, а когда день не задался – просто во двор поиграть с мячиком. Но важнее всего то, что каким бы плотным и сложным ни был график Марины, она все сделает, чтобы не разочаровать питомцев.

 

С прошлого года за досуг Марины конкурируют еще два весьма серьезных претендента: восьмимесячный сын ее дочери Маттиас и малыш ее сына Карл-Аугуст, или Кусти, который на три месяца младше. Ген бабушки проявляет себя очень ярко, хотя дочь Кайса живет с семьей в Таллинне, а сын в Тарту, так что повозиться с Маттиасом Марине удается почаще: «В укладывании спать с Маттиасом счет пока 26 : 0 в мою пользу, а с Кусти – 8 : 4 в пользу Кусти», – с гордостью говорит она и тут же добавляет, что две недели минувшего лета на даче на Хийумаа вместе с большим семейством стали для нее отпуском мечты. Хотя даже в островной тишине Марина иногда покидает компанию, чтобы прогуляться по берегу моря или в лесу. Без этой второй, тихой Марины первая не смогла бы справиться с бременем своей ответственности.

 

«Природа дарит мне равновесие»

В отношении Maрины это действительно вовсе не пустые слова: «Я многим говорила: если хотите спокойно со мной пообщаться, давайте сделаем это в лесу. На свежем воздухе у бесед появляется как бы второе измерение, люди более естественны, не тянут и не торопятся».

 

Будучи послом в Москве, Марина с коллегами занимались ходьбой с палками: это сплачивало коллектив и было одной из немногих возможностей подвигаться на свежем воздухе в центре Москвы. Кроме того, семья и собаки остались в Эстонии, так что на этапе ее жизни в России был большой соблазн в конце рабочего дня принести служебные обязанности за домашний письменный стол.

 

Как вообще такой женственный и сосредоточенный на семье тип человека, как Марина Кальюранд, переносил отношения на расстоянии? «Только благодаря супругу, – сразу отвечает она. – Предложение отправиться послом в Россию для меня как дипломата было возможностью мечты, осмелюсь даже использовать такое затертое слово, как «вызов». Но без поддержки Калле, который обещал сохранять «тылы» в порядке – дети в Эстонии тогда заканчивали основную и среднюю школу, – я бы не смогла принять это рабочее место.»

 

Если немного поиграть в слова, то полученная Мариной вместе с Калле фамилия Кальюранд (Утес на берегу) совершенно исчерпывающе описывает их брак. Калле и есть утес, под сенью которого обитает Марина и где она чувствует, что никакой ветер, шторм или цунами ей нипочем. За более чем тридцать пять лет совместной жизни были в их супружестве и глубокие спады, ведь для любой семьи нет ничего страшнее потери ребенка. Но все же они вместе с Калле выбрались на свет и в конечном итоге на твердую почву.

 

«Брак как лотерея»

Произнося эти слова, Марина меняет тон голоса, который при публичных выступлениях она всегда дрежит под строгим контролем. Сейчас он теплый и мягкий, как пляжный песок в середине лета: «Кто-то вытянет пять лет счастливой жизни, кто-то десять. А мне достался джекпот».

 

Kaллe Kaльюранд никогда не придавал слишком большого значения карьере супруга дипломата, если можно так назвать обязанности мужчины рядом с женой, которая владеет высшим пилотажем международных отношений. Для него в этом слишком много пустой суеты и обязательного присутствия. Хотя Калле всегда стоял рядом с Мариной, будь то вручение верительных грамот или прием по случаю Дня независимости страны.

 

«Это вообще не мир Калле, он не наслаждается этой ролью, – говорит Марина, которая знает своего мужа вдоль и поперек. – Тем более я признательна Калле, что он всегда рядом со мной, что он моя опора и любовь моей жизни. Из года в год процент поддержки из дома составлял сто! Даже если я выступала неважно, Калле в любом случае встречал меня у дверей со словами «Ты молодец!». И даже когда я знаю, что это не так, все равно слышать так приятно».

 

Maрина самокритично рассказывает, что хотя она призывает других поменьше переживать о своих ошибках и не зацикливаться на прошлом, сама она так и не смогла этому научиться. Она помнит все свои неудачно сформулированные фразы, каждую не до конца продуманную точку зрения и страдает за все сказанное, чего можно было не говорить. В то же время она всегда открыта для любых предложений от жизни: «Если бы пять лет назад мне кто-то сказал, что я стану кандидатом в парламент, я бы в голос рассмеялась, – признается Кальюранд. – Ведь если совсем откровенно: для чего мне это нужно? К чему такие прыжки на шестом десятке?».

 

«Меня касается судьба страны!»

Ответ может прозвучть неярко, но именно таков он и есть. Maринa беспокоится прежде всего о соотношении сил на современном политическом ландшафте Эстонии. Если почитать или послушать крайние порой высказывания влиятельных людей в прессе и последить за тем, что происходит в социальных сетях, то для тревоги действительно есть причины. Как бывший министр иностранных дел Марина лучше любого обычного политика понимает, какие ветра дуют в широком мире, что в некоторых ситуациях может себе позволить маленькая Эстония, а чего позволять нельзя.

 

Время Maрины разделено между внутренними и международными темами на две части: она член Глобальной панели киберсотрудничества при генеральном секретаре ООН и руководитель Международной комиссии по стабильности киберпространства. Эти должности отнимают приблизительно половину ее рабочего времени. Вторую часть она посвящает внутренней политике Эстонии.

 

Kогда Марина неожиданно для многих летом 2018 года стала соцдемом, она объездила всю Эстонию, чтобы прояснить для себя болевые точки, которыми следует в первую очередь заняться в качестве политика.

 

Как русской по рождению ей особенно близки темы интеграции и людей с русским родным языком: «Я до сих пор говорю по-русски с мамой, – подтверждает Марина без смущения, – поэтому прекрасно понимаю всех живущих в Эстонии русских, которые хотят, чтобы у них остался их язык. Он должен остаться! Просто нужно изменить порядок, чтобы те русские, которые хотят учить эстонский язык или научить ему своих детей, могли это сделать. На языковых курсах сумасшедшие очереди. В Ида-Вирумаа нет эстонских детских садов».

 

Из-за пожилой матери Марина близко к сердцу принимает и наведение порядка в домах престарелых. Мать Марины живет в ее семье и, к счастью, на старости лет с этим ей очень повезло. Но для многих стариков и их близких может вдруг однажды возникнуть такое положение, в котором Эстонское государство не предлагает разумного решения.

 

«В течение последнего полугода я особенно остро почувствовала, что существует и третья, четвертая, и пятая Эстония и у людей нет времени или сил приходить стоять в митингах на Тоомпеа. За них должны стоять политики. Я действительно считаю, что социал-демократы наиболее целостно подходят к общей картине нынешнего состояния Эстонии.»

 

Вот и вечер. Марина еще должна успеть в Хаапсалу, где «свои», то есть соцдемы ждут ее на встречу. Очень надеюсь, что во время своего интервью я не исчерпала лимит ее слов до конца, ведь Марине нравятся люди, и в общении она как минимум такой же мастер, как в бадминтоне. Я только сожалею, что эта женщина, которая выходит в ночную темноту из ворот дома в Нымме, – скорее та вторая, тихая Марина. Но так уж у нее заведено…